Поэтам и прочим, но больше - поэтам

Кто кончил жизнь трагически - тот истинный поэт,
А если в точный срок - так в полной мере.
На цифре 26 один шагнул под пистолет,
Другой же - в петлю слазил в "Англетере".

А в тридцать три Христу... (Он был поэт, он говорил:
"Да не убий!" Убьешь - везде найду, мол.)
Но - гвозди ему в руки, чтоб чего не сотворил,
Чтоб не писал и ни о чем не думал.

С меня при цифре 37 в момент слетает хмель.
Вот и сейчас как холодом подуло:
Под эту цифру Пушкин подгадал себе дуэль
И Маяковский лег виском на дуло.

Задержимся на цифре 37. Коварен бог -
Ребром вопрос поставил: или - или.
На этом рубеже легли и Байрон, и Рембо,
А нынешние как-то проскочили.

Дуэль не состоялась или перенесена,
А в тридцать три распяли, но не сильно.
А в тридцать семь - не кровь, да что там кровь - и седина
Испачкала виски не так обильно.

Слабо стреляться? В пятки, мол, давно ушла душа?
Терпенье, психопаты и кликуши!
Поэты ходят пятками по лезвию ножа
И режут в кровь свои босые души.

На слово "длинношеее" в конце пришлось три "е".
Укоротить поэта! - вывод ясен.
И нож в него - но счастлив он висеть на острие,
Зарезанный за то, что был опасен.

Жалею вас, приверженцы фатальных дат и цифр!
Томитесь, как наложницы в гареме:
Срок жизни увеличился, и, может быть, концы
Поэтов отодвинулись на время!

1971 (В.Высоцкий)

Жизнь моя сложила крылья
На перепутии Судьбы...
Может я остановила крыльев
Взмах горбом тоски?
У судьбы прошу прощения.
Жизнь моя, прости и ты.
Это только остановка,
Чтобы знать куда пойти.
Я рисую себе жизнь,
А судьба принять должна-
Только я определяю,
Что важнее для меня.
Каждый сам себе дорогу
Выбирает или путь.
По дороге мы взлетаем,
А в пути только шагаем,
Горб усталости неся.
Вычищаю перья в крыльях,
Чтобы дать им красоту...
У него ж прошу прощения,-
За то, что встала на пути.
За то, что крылья не по силам
Его просила понести.
Я эту ношу за двоих
Смогла бы довести...
Ему я мысленно шепчу:
"Считай, что я их одолжила,
Чтоб жизнь собою озарить."...
Размах их оказался ярким
И смог всю сцену ослепить.
Сама же не дождусь прощения
За то, что тихо ухожу...
Расправив крылья и любя
Я улетаю по своей дороге,
Оставив маленькую часть себя,
Как сожаление.

Любовь бывает разной...
Тихой, страстной и нецелесообразной.
Бывает лишь на миг любовь,- как тетива.
Бывает молния с грозой,- грохоча и гремя.
Да всё бывает. Даже денежнообразной.
Бывает и такая, что всё кипит,
Бурлит и пенится,- как в сквородке масло.
А есть такая тишина,красками заполнена она -
Пастель и акварель.Весна и осень, зима и лето.
Зажмёшь её ты в кулачке сердечном,
Пряча от глаз завистливых земных.
И на ладошке трепетно протянешь
Кому-то, кого всю жизнь ждёшь!

Но жгучую эту лазурь
Не я ль разводить мастерица,
Чтоб синие искры в глазу
Цвели на лице твоем, рыцарь?

Так радуйся, радуйся мне!
Не бойся в слезах захлебнуться,
Дай волю душе улыбнуться,
Когда я в дверях и в окне.

Я — хуже, чем ты говоришь.
Но есть молчаливая тайна:
Ты пламенем синим горишь,
Когда меня видишь случайно.

2002

Верни меня обратно...
Я устала быть нигде.
Знаю, любишь очень странно,
Но верни меня себе!
В череде летящих дней
Не найду себя нигде я.
И окинув все углы,
Закоулки растерявшейся души,-
Понимаю, что я где-то..
Моя душа заламывает руки
И рвётся на изломе чувств.
Верни меня обратно!
Знаю, любишь очень странно
И не хочешь мне отдать:
Ни меня с собой впридачу,
Ни целиком меня забрать.
Любовь никто не ожидает,
Когда она исподтишка
Тебя в полёте жизни
Настигает, как-будто в прятки
Она играет, - душа в душе.
Её никто не ждёт такой.
Счастливчики её не понимают,
И топчут походя, швыряя
И злословя. Душа болит.
А ложь пирует рядом,
Танцуя на изгибах душ,
Питаясь страстью чувств
Правдивых.Верни меня обратно...
Знаю, любишь очень странно.

Я не унижусь пред тобою;
Ни твой привет, ни твой укор
Не властны над моей душою.
Знай: мы чужие с этих пор.
Ты позабыла: я свободы
Для заблужденья не отдам;
И так пожертвовал я годы
Твоей улыбке и глазам,
И так я слишком долго видел
В тебе надежду юных дней
И целый мир возненавидел,
Чтобы тебя любить сильней.
Как знать, быть может, те мгновенья,
Что протекли у ног твоих,
Я отнимал у вдохновенья!
А чем ты заменила их?
Быть может, мыслию небесной
И силой духа убежден,
Я дал бы миру дар чудесный,
А мне за то бессмертье он?
Зачем так нежно обещала
Ты заменить его венец,
Зачем ты не была сначала,
Какою стала наконец!
Я горд!- прости! люби другого,
Мечтай любовь найти в другом;
Чего б то ни было земного
Я не соделаюсь рабом.
К чужим горам, под небо юга
Я удалюся, может быть;
Но слишком знаем мы друг друга,
Чтобы друг друга позабыть.
Отныне стану наслаждаться
И в страсти стану клясться всем;
Со всеми буду я смеяться,
А плакать не хочу ни с кем;
Начну обманывать безбожно,
Чтоб не любить, как я любил,-
Иль женщин уважать возможно,
Когда мне ангел изменил?
Я был готов на смерть и муку
И целый мир на битву звать,
Чтобы твою младую руку -
Безумец!- лишний раз пожать!
Не знав коварную измену,
Тебе я душу отдавал;
Такой души ты знала ль цену?
Ты знала - я тебя не знал!

Представь себе - с повинной я пришел
не в первый раз в дороге нашей длинной.
Тебе и мне опять нехорошо,
и я опять пришел к тебе с повинной

Не виноват ни в чем, и потому
пришел склониться искренно и низко.
Что не дано холодному уму,
то сердцу натерпевшемуся близко.

Ты не права, но ясно мне одно -
ты ни при чем, виновны третьи лица.
Тебе неправой право быть дано,
ты женщина, и всё тебе простится.

Ведь не придет на ум - винить природу
в непостоянстве красок небосвода.

А. Дольский

Добавлено (Сегодня, 21:32)
---------------------------------------------
Двое

Кому-то и в голову не приходило
Что можно её красивой назвать,
Она это знала и не любила
Грустить невпопад и о счастье мечтать.
Она научилась легко и спокойно
Смотреться в ухмылку холодных зеркал,
И не было ей ни обидно, ни больно –
Ну что тут поделаешь, не идеал.
С работы домой, где уютно и тихо,
Лишь музыка в гости, да шорох страниц,
Ночник на всю ночь, потому что трусиха,
Да в снах бестолковых застенчивый принц.
Обеды в субботу под мамины вздохи,
Что, мол, у подруг всех по куче детей,
А ей бы читать только книжки, дурёхе,
И всё в её жизни не как у людей.
И будет испорчен весь вечер знакомо,
Но что-то менять нет ни сил, ни причин,
Скорей бы добраться по лужам до дома,
Где нет, и не будет, наверно, мужчин.
Так хочется лета, и запаха юга –
Четырнадцать дней, словно рай напрокат,
В котором никто ничего про друг друга…
В котором лишь чайки, прибой и закат…

Добавлено (Сегодня, 21:33)
---------------------------------------------
…А он улыбался и выглядел глупо,
Лежал на диване и снова мечтал
О самой-пресамой… но, почему-то,
Которой и имени даже не знал.
Шекспир не открыт на любимом сонете,
И ужин не тронут, встревожена мать,
На кухне с отцом по шестой сигарете –
Не знаешь, а он собирается спать?
Немного за тридцать? Короткая стрижка…
Горячий лате и вишнёвый бисквит…
Смутился под взглядом её как мальчишка…
Да что там смутился – был просто убит!
Бездонное небо… бездонное море…
Бездонные омуты в этих глазах!
Вселенское счастье… и, кажется, горе…
И мёртвое время на точных часах.
А если она влюблена и чужая,
И будет любовь эту в сердце хранить?
А вдруг она ангел небесный… святая…?
И как же ему без неё дальше жить?
А вовсе никак. Значит надо решиться,
И завтра в кафе подойти и спросить:
- А можно мне Вам… этой ночью присниться?
И можно я буду всю жизнь Вас любить…?

Добавлено (Сегодня, 21:36)
---------------------------------------------
Придумаю хорошими людей,
С улыбками, рисованными кистью,
И небо в белых точках голубей -
Пускай летают между мной и высью.

Ведь белое на синем никогда
Не смажется, не разобьется в пену,
Пусть в синем растворяется душа,
Дыханием просачиваясь в вену.

Придумаю хорошими слова,
Слова, которым верю то и дело,
А злые из бумажного ствола
Я вырву за секунду до расстрела.

Ведь если слово пулей ляжет в цель,
Какая б ни была в груди защита,
Прошитая душа забьется в щель,
Ударишь снова, и она - убита.

А счастье я придумаю – до слез,
Не одному, на всех хватило чтобы,
Вот только обещайте мне всерьез,
Что будет это счастье высшей пробы.

Ведь незачем его с бедой мешать -
Беда, она останется за краем,
Не хочется в пол-легкого дышать
Когда и так мы рано умираем.

Давайте Солнце видеть золотым,
Давайте хлеба голубям накрошим…
… А если вдруг я окажусь другим,
И вы меня придумайте хорошим.